Summary

  • На март 2026 года Минобороны оценивало запасы программы F-35 примерно в 26 млн деталей стоимостью около $31 млрд, размещенных более чем на 700 государственных и подрядных объектах. Официальная система учета не получала движения из систем двух главных подрядчиков в реальном времени.
  • GAO ранее установило потери более миллиона деталей стоимостью свыше $85 млн. Подрядчик позже представил сведения примерно на $28 млн за иной временной интервал, но программа не сохранила реестр старых открытых дел и не может установить, входят ли они в новую подборку.
  • Первый полный проверяемый инвентаризационный подсчет был намечен на март 2027 года. Минобороны согласилось с четырьмя новыми рекомендациями GAO по контролю потерь и работе ответственных за имущество; все они оставались открытыми 13 ноября 2026 года.

Государственный титул и чужой первый журнал

Доклад Счетной палаты США от 9 ноября 2026 года показывает, как важна разница между правом собственности и возможностью видеть актив. Двигатели, шины, оборудование и мелкие компоненты F-35 принадлежат государству, но распределены по объектам Минобороны и подрядчиков. Оценка в $31 млрд относится к этим деталям. Отдельная оценка жизненного цикла всей программы превышает $1,9 трлн; это не цена складских запасов.

Совместный офис программы использует Enterprise Logistics Management System, ELMS, как официальную систему учета имущества. Она должна сопровождать деталь от приемки до списания, сохраняя местоположение, состояние и стоимость. Но прямого соединения с системами управления имуществом двух основных подрядчиков у ELMS не было. Офис загружал сведения из разных источников, включая периодические отчеты об изменениях. Физическое перемещение могло произойти раньше, чем оно становилось видно в государственной записи.

По выводам GAO, к августу 2026 года данные все еще оставались неточными и неполными, а процедуры проверки поступающих записей не были доработаны.

Если система владельца отстает от складской жизни вещи, проблемы возникают уже до финансового аудита. Нужная часть может быть где-то в мировой сети, но ее нельзя быстро направить к самолету. Закупка может исходить из устаревшего представления о наличии. Государственное слово «наше» не заменяет адреса и истории перемещения.

Инвентаризация с ненадежным исходным списком

Физическая проверка должна идти в обе стороны. Записанное имущество нужно найти на месте, а найденное на месте — в учете. GAO установило, что процедуры F-35 не обеспечивали полной проверки ни наличия, ни охвата. При инвентаризации 2025 финансового года использовались, в частности, сведения подрядчика, чья система управления госсобственностью получила от агентства управления оборонными контрактами оценку «не одобрено». Причины включали отсутствие документов о перемещениях и проверяемой истории имущества. Даже добросовестный подсчет не исправит перечень, если перечень уже неполон.

Руководители программы считали сплошную проверку более 700 объектов невыполнимой при имеющихся ресурсах. Нельзя без последствий остановить работу складов и отправить людей повсюду. В марте 2026 года финансовое руководство Минобороны попросило агентство аудита оборонных контрактов помочь создать проверяемый исходный баланс. В июне план находился на ранней стадии, а первый полный подсчет был намечен на март 2027 года. Намеченная дата еще не подтверждает наличие каждой единицы.

Старые $85 млн и новые $28 млн не складываются

Предыдущая проверка GAO выявила у одного главного подрядчика потери с мая 2018-го по октябрь 2022 года: свыше миллиона деталей стоимостью более $85 млн. Около 940 тыс. деталей на сумму свыше $66 млн в то время еще не были переданы на рассмотрение вопроса об ответственности. В имущественном учете «потеря» охватывает непреднамеренную утрату, повреждение и уничтожение. Конкретные обстоятельства устанавливаются по делу.

Позже агентство управления контрактами разрешило разовую групповую подачу накопившихся случаев. К марту 2026 года подрядчик сообщил о потерях примерно на $28 млн, возникших с 2012 по 2025 год. Агентство определило финансовую ответственность примерно за $6 млн в этой подаче. Однако совместный офис не сохранил перечень прежних незакрытых потерь. Он не может определить, какая доля новой подачи уже входила в ранее обнаруженные $85 млн. Если сложить две цифры, получится придуманная сумма. Нужна сверка по каждой детали: старый случай, новое сообщение, решение, текущее местонахождение.

На государственных объектах потери проходят другим маршрутом — через форму DD 200. Для сообщений до сентября 2025 года офис программы не располагал полной картиной количества, стоимости, места, причин и решений. Единого действенного контроля за представлением сообщений и анализом тенденций по обоим маршрутам также не было. Повторяющаяся проблема может раствориться в отчетах разных складов.

Шесть ответственных, но сама работа — дополнительная

Правила Минобороны предусматривают руководителя имущественного учета и сотрудников, отвечающих за записи, инвентаризацию, сверку и разбор потерь. Совместный офис назначил руководителя в 2021 году и шесть ответственных в 2024–2025 годах. GAO обнаружило, что специальная для F-35 структура, рабочие процедуры и обучение еще не обеспечивали полноценной работы. Часть должностных лиц Минобороны считала необходимой полную занятость этих сотрудников; руководство программы относило обязанности к дополнительным. Масштаб в 26 млн единиц не умещается в формулировку «попутная задача» только потому, что так удобнее организовать штат.

GAO выдало четыре новых рекомендации: контролировать подачу сообщений о потерях, разработать правила работы ответственных, обучить их и определить структуру программы. Минобороны согласилось со всеми четырьмя. На официальной странице GAO 13 ноября 2026 года они числились открытыми. Из 34 более ранних рекомендаций GAO и инспекции Минобороны 26 оставались открытыми на август. Аудиторы отмечают существенную слабость контроля F-35 с 2019 финансового года. В отчетности за 2025-й часть деталей отсутствовала или была записана неверно, а ненадежные данные не позволяли вычислить размер искажения.

Результатом станет не обещание новой базы, а подтвержденный физический остаток и поток данных, который после каждого движения связывает имущество подрядчика с государственной записью. Дело о потере должно доходить до решения, а не исчезать между журналами. Государство уже владеет деталями; ему остается выстроить доказуемое владение информацией о них.

Sources