Кратко

  • В RFC 1128 Миллс вспоминает исследование 1988 года: опросили 5 722 узла и шлюза, 1 158 сообщили местное время. Среди этих ответов 60 % ошибались больше чем на минуту, 10 % — больше чем на тринадцать минут, а отдельные часы — до двух лет.
  • В августе 1989 года новая проверка попыталась обратиться к 107 799 разным адресам. Отдельное измерение шести выбранных первичных серверов NTP дало около 33 000 отсчётов. Размер выборки здесь всегда идёт вместе с вопросом, на который она отвечает.

Соединить компьютеры оказалось проще, чем поселить их в одном календаре. Миллс открыл свой отчёт за октябрь 1989 года воспоминанием о прошлой проверке. Из 5 722 опрошенных узлов и шлюзов 1 158 назвали время. Три пятых ответов расходились с эталоном больше чем на минуту, каждый десятый — больше чем на тринадцать минут. Несколько машин ушли на два года. Поручить им датировать сбой — значит пригласить археолога в дежурную смену.

Новый опыт начался с поиска адресов. В таблице узлов NIC на 10 августа 1989 года значились 6 382 разных адреса. Список, составленный из сведений системы доменных имён, содержал 137 484 записи. После удаления пустых и неверных адресов и сортировки осталось 112 370 строк для контроля. Из Делавэрского университета в течение девяти августовских дней попытались опросить 107 799 разных адресов узлов. Эти числа отражают этапы работы со списком, а не четыре оценки населения Интернета.

Время спрашивали тремя способами: ICMP Timestamp, TIME и NTP. Если ответа не было, через секунду следовала повторная попытка; для каждого способа можно было собрать до восьми отсчётов. Ради экономии трафика после неудачи ICMP обычно не пробовали TIME, а после неудачи TIME — NTP. Так удалось охватить большую сеть. Заодно молчание на первом шаге могло скрыть ответ на третьем. Метод поиска определял, кому дадут слово.

Из 107 799 адресов 94 260 оставили какую-нибудь статистическую запись. В отчёте фигурируют 20 758 внешне достоверных указаний времени, но несколько попыток или протоколов могли относиться к одной машине. После выбора приоритетного ответа и удаления повторов осталось 8 455 узлов с внешне достоверным временем. Адрес, указание и отдельный узел — разные единицы счёта. Их можно разделить друг на друга без ошибки в арифметике и всё же получить бессмыслицу.

Миллс смотрел на хвост распределения ошибок: среднее значение не выдаёт часы, застрявшие во вчерашнем дне. Восемь узлов NTP ошибались больше чем на десять секунд; Миллс предположил, что некоторые или все могли работать со старыми версиями, где были известные ошибки. Примерно один процент узлов ICMP Timestamp отставал или спешил больше чем на сутки, у TIME один процент — больше чем на несколько часов. В исследованных группах NTP в целом держал время примерно в тысячу раз точнее двух других служб.

Затем масштаб сузили до шести выбранных первичных серверов NTP. За две недели августа 1989 года из Делавэра собрали около 33 000 измерений разницы часов и сетевой задержки. Один нарочно трудный маршрут до USC Information Sciences Institute проходил до двенадцати переходов. В 2 214 отсчётах медиана исходного смещения составляла минус двенадцать миллисекунд, после фильтра — минус девять. Медиана задержки сменилась с 269,5 на 220 миллисекунд потому, что фильтр отобрал другие измерения. Кабель от этого быстрее не стал. В отфильтрованных данных этого пути медианная ошибка была в несколько миллисекунд, максимальная — не больше пятидесяти.

Радиочасы, задававшие эталон, тоже зависели от физического пути. Для рассчитанной трассы Делавэр — радиосигнал CHU из Оттавы время прохождения менялось от 2,7 до 5,1 миллисекунды. В конце отчёта Миллс просил улучшить радиочасы, аппаратную базу времени, оценку частоты и наблюдение за сетью синхронизации. Он дал каждой оценке адрес, маршрут, выборку и опорный сигнал. Машина, опоздавшая на два года, получила наконец внятный протокол осмотра.