Кратко

  • Декабрьский RFC 1751 1994 года предложил человекочитаемую запись 128-битных ключей. Он дважды использовал преобразование S/Key: по шесть коротких английских слов из списка 2048 для каждой 64-битной половины.
  • Список слов требовалось сохранить одинаковым во всех реализациях. RFC предупреждал, что придуманный человеком запоминающийся набор слов или предложение даст более предсказуемый ключ.

Терминал считал биты, дежурный считал опечатки

Криптографический механизм получает ровно те биты, которые ему передали. Оператор видит на бумаге или экране длинные группы символов и ищет, где перепутал знак. RFC 1751 решал задачу на этой границе. Протоколы защиты SNMPv2 давали пример применения 128-битного секретного материала для аутентификации. McDonald занялся способом, которым человек может перенести такой материал из одной системы в другую.

У S/Key уже был опыт. Значение в 64 бита представлялось шестью словами из постоянного набора 2048 коротких английских слов. Каждое слово содержало от одного до четырех знаков. Шесть выборов давали пространство в 66 бит, оставляя запас на проверочную четность. Запись легче произнести и перепечатать, чем шестнадцатеричную россыпь. Программа при этом могла вернуть первоначальное число.

Для 128 бит McDonald применил тот же инструмент дважды. key2eng работал отдельно с каждой 64-битной половиной, а eng2key собирал обе обратно из двенадцати слов. Образец RFC начинает последовательность словами «RASH BUSH MILK LOOK BAD BRIM». Получилась строка, которую трудно принять за разумную мысль и удобно сверять как набор отдельных единиц. Ее порядок задавал исходный ключ, а не чья-то литературная фантазия.

Единый словарь обеспечивал обмен между реализациями. Автор объяснял, почему отдельные списки для разных языков осложнили бы дело: один набор битов породил бы несколько несовместимых словесных записей. Уже существовавший список использовал неизменную часть символов ISO-646 и имел установленную базу программ. Русскоязычный оператор получил английские слова, потому что соглашение между машинами требовало одних и тех же индексов и букв на обеих сторонах.

Затем человеческая склонность к удобству повернула метод в опасную сторону. Можно начать с достаточно непредсказуемого ключа и лишь потом показать его словами. Можно придумать связную фразу из слов и сделать ее исходным ключом. RFC предупреждал о подборе таких фраз по словарю. Во втором случае диапазон поиска формируют любимые человеческие конструкции. Тот же вид записи скрывает разные способы происхождения секрета; силу определяет происхождение.

McDonald включил в документ исходный код преобразований и полный список слов. Это превращало предложение в воспроизводимый интерфейс. Две программы могли проверить, что один ключ печатается одинаково и что двенадцать слов на другом конце возвращают те же 128 бит. Удобство записи имеет цену только тогда, когда механическая точность остается при нем. Иначе опечатки сменились бы несовместимыми словарями.

Здесь история Интернета уменьшается до терминала и блокнота. Протокол требует длинный секрет. Человек нуждается в кусочках, которые можно разглядеть и произнести. Двенадцать слов дают такой формат, а общий словарь держит машины в согласии. Работа генератора ключа остается отдельной: сначала секрет, потом перевод на язык человеческих пальцев.