Кратко

  • RBNZ и FMA обозначили киберриски передового ИИ как более конкретный предмет надзора за финансовыми организациями, уделив внимание советам директоров, общим поставщикам и восстановлению после сбоев.
  • Ожидания опираются на действующие требования; ведомства не объявляли отдельные правила для ИИ и не называли нарушившую их организацию.

17 сентября Reserve Bank of New Zealand представил три возможных сценария развития банковской системы к 2035 году и подчеркнул, что исследование не означает изменения политики или надзорных правил. Четыре недели спустя, 15 октября, Reserve Bank of New Zealand – Te Pūtea Matua (RBNZ) и Financial Markets Authority – Te Mana Tātai Hokohoko (FMA) изложили, чего они ожидают от финансовых организаций в связи с киберрисками передовых систем искусственного интеллекта.

Изменение касается конкретизации надзора, а не принятия нового закона. Совместное заявление указывает, что ожидания основаны на уже действующих пруденциальных требованиях, правилах поведения, кибербезопасности и операционной устойчивости. Отдельный закон об ИИ, самостоятельный режим соблюдения требований или меры против названной организации не объявлялись. Вопрос в том, могут ли существующие механизмы контроля поспевать за ускорением угроз и ростом внешних зависимостей.

Angus McGregor, помощник управляющего RBNZ по финансовой стабильности, и Louise Unger, исполнительный директор FMA по реагированию и правоприменению, представили ожидания руководителям отрасли на круглом столе. Его совместно организовали RBNZ, FMA, Department of the Prime Minister and Cabinet и National Cyber Security Centre. RBNZ рассматривает киберриски через мандат финансовой стабильности, а FMA — через надзор за поведением участников рынка. Совместная площадка не объединяет эти полномочия.

В выступлении выделены три связанные области: рост киберрисков, сложности управления и контроля, а также риски третьих сторон и концентрации поставщиков. В сентябрьском докладе National Cyber Security Centre описано, как передовые модели могут ускорять поиск уязвимостей и разведку систем, а также облегчать автоматизированные атаки, фишинг и создание дипфейков. Это характеристика угроз в стране, а не свидетельство того, что финансовая организация Новой Зеландии уже подверглась атаке с применением ИИ.

Первый вопрос для совета директоров — известно ли ему, где используется ИИ, как это меняет профиль рисков и кто за это отвечает. Выступление призывает выбирать подход, соразмерный бизнесу, склонности к риску и целям устойчивости каждой организации. Советы директоров и высшее руководство должны понимать значимые области использования ИИ и зависимости, назначать ответственных, сохранять возможность профессионально оспаривать решения и отслеживать изменения в слабых местах контроля, инцидентах и рисках третьих сторон. Независимая проверка может подтвердить, что контроль действует на практике.

Основы киберзащиты остаются прежними: управление идентификацией и доступом, полный жизненный цикл активов и своевременная установка исправлений. По словам выступающих, ИИ может сократить промежуток между выявлением уязвимости и ее эксплуатацией, особенно в старых системах и системах без поддержки. Исправления по уровню риска, возможно, придется внедрять быстрее, но поспешные изменения тоже могут нарушить работу систем. Организациям нужно управлять обоими последствиями и оценивать, справляется ли ручной мониторинг с ускорением угроз. Инструменты ИИ и автоматизация для защиты также требуют контроля, подотчетности и ответственных владельцев.

Речь идет и о том, как поставщики используют ИИ в собственной среде. Финансовые организации должны понимать создаваемые этим риски, устойчивость ключевых поставщиков и последствия зависимости многих компаний от ограниченного числа ИИ- и облачных сервисов. Договоры должны помогать своевременно сообщать о существенных изменениях, уязвимостях и инцидентах. Отдельные операции можно поручить внешней стороне, но регулируемая организация сохраняет ответственность за собственные операционные риски.

Надзорные ожидания охватывают и восстановление. Организациям предлагают исходить из того, что инциденты возможны, и проверять тяжелые, но реалистичные сценарии: скоростную атаку, уязвимость нулевого дня, сбой модели или остановку ключевого поставщика. Испытания должны показать, помогут ли ручные процедуры, резервные копии, переключение и восстановление поддержать важные услуги. При необходимости к тестированию можно привлекать критически важных поставщиков.

У этих ожиданий есть предыстория. Руководство RBNZ по киберустойчивости 2021 года уже возлагало конечную ответственность на советы директоров и включало управление поставщиками. 7 октября FMA описала продолжающиеся отраслевые обзоры операционной устойчивости. Выступление 15 октября применило эту линию надзора к угрозам передового ИИ. Практический охват станет виден по дальнейшим надзорным контактам и отраслевым проверкам, а не по самому факту проведения круглого стола.

В открытых документах не названы финансовые организации или поставщики ИИ и не приведены показатели концентрации. В них также нет вывода о нарушении контроля или уже произошедшем инциденте. Зато понятнее, какие свидетельства понадобятся совету директоров: перечень применений ИИ, зависимости, назначенные ответственные, проверенные меры и реалистичный путь восстановления услуг.

Источники