Кратко

  • Федеральный суд отказал девяти компаниям в срочной защите: они не показали вероятность успеха и сопротивлялись запросам информации, которые судья сочла разумными. Это не было окончательным решением по всем обвинениям ARIN в мошенничестве.
  • Арбитр затем признал RSA недействительными либо, как альтернативу, существенно нарушенными — по ходатайству, против которого никто не возражал. Он включил в решение частное соглашение и присудил ARIN 350 тысяч долларов.
  • Официальный семистраничный PDF называет соглашение приложением Exhibit 1, но его там нет. Позднейшие признания вины Golestan и Micfo подтверждают центральную схему фиктивных компаний, не раскрывая отсутствующие условия и не осуждая уголовно девять арбитражных заявителей.

Суд решал вопрос о срочности

21 декабря 2018 года Oppobox и ещё восемь компаний попросили федеральный суд в Виргинии временно запретить ARIN действовать в отношении их регистраций IPv4. Основной спор RSA направляли в арбитраж. От суда требовалось сохранить положение до разбирательства.

Судья Leonie Brinkema отказала. По её словам, заявители не показали вероятность успеха, а просмотренные материалы свидетельствовали о нежелании предоставить информацию, которую ARIN запрашивал разумно. Конечные вопросы, отметила она, по-видимому, подлежали арбитражу.

Предел решения важен. Brinkema получила дело утром того же дня и сказала, что располагала примерно 45 минутами для ознакомления. Она не проводила полного исследования доказательств, не объявляла каждую компанию вымышленной и не устанавливала число или стоимость адресов. Каждое заявление адвокатов ARIN не стало судебным фактом.

Сторона ARIN говорила о псевдонимах, ложных документах, переводах в Китай и Саудовскую Аравию и мошенничестве стоимостью от 10 до 20 миллионов долларов. Адвокат компаний отрицал обман и обвинял ARIN в монопольной способности отключить всё сразу. Это были позиции сторон. Отказ в исключительной мере не заменил судебное разбирательство по существу.

Список клиентов стал рычагом непрерывности

ARIN утверждал, что не хочет причинить вред реальным клиентам, зависящим от сервисов заявителей. Его адвокат предложил ничего не отзывать, пока ARIN не получит список клиентов и не допросит Amir Golestan, если суд распорядится об этих действиях. Данные можно было защитить соглашением о конфиденциальности.

Заявители возразили. Brinkema не обязала их передать список или дать показания. Она использовала отказ иначе: по её оценке, он ослаблял утверждение о непоправимом ущербе клиентам. Компании ссылались на зависимость клиентов, но отвергали способ проверить и защитить их, который судья считала разумным.

Полномочия были разделены. ARIN контролировал признанные записи, компании — сведения о пользователях, суд — срочную защиту, арбитр — договорный спор. Однако операционный контроль реестра мог подействовать раньше окончательного решения. Именно эта зависимость, а не риторика о «сообществе», создавала институциональную фиксацию.

Дефицит регулировался политикой, спор — договором

NRPM ARIN 2018 года возлагал на ARIN проверку обоснованности запрошенного объёма. Если свободного пула не хватало для квалифицированной заявки, очередь шла по дате одобрения с учётом размера доступного блока и повторной проверки. Без исключения по усмотрению ARIN одна организация обычно могла получить только одно выделение, назначение или передачу за три месяца. Неудовлетворённым заявителям предлагался механизм трансферов с условиями для источника, получателя и RSA.

Это были административные правила ARIN, а не суверенный закон. Практическую силу им придавало то, что они определяли, чью связь с ресурсом признает реестр. RSA затем направлял спор в арбитраж, кроме попытки получить судебный запрет.

Формальная альтернатива сохранялась. Операционная сужалась по мере того, как сети, сделки и клиенты зависели от записи. Цена времени ложилась прежде всего на сторону, которой нужно было сохранить существующее положение.

Спорное дело стало неоспоренным ходатайством

Девять компаний подали требование AAA 20 декабря 2018 года. ARIN ответил и предъявил встречные требования 16 января 2019 года; их зарегистрировали 28 января. Заявители ответили 19 февраля, затем последовало раскрытие доказательств.

1 мая траектория изменилась. ARIN, девять компаний и формально не участвовавшая в арбитраже Micfo заключили соглашение. ARIN подал итоговое ходатайство без возражений. 6 мая арбитр Arthur House удовлетворил его.

House признал RSA недействительными. Он добавил альтернативный вывод: даже если договоры действительны, заявители существенно их нарушили. Все требования компаний были отклонены, встречные требования ARIN удовлетворены.

Решение действительно связывает стороны. Процессуальная поза тоже существенна. В приказе сказано, что арбитр изучил требования, встречные требования, неоспоренное ходатайство, приложения и соглашение и счёл неоспоренные сведения достаточными по правилу AAA. Состязательного слушания, на котором обе стороны проверили бы весь массив доказательств, не было.

Это не отменяет результат. Это определяет способ его получения.

Публичная проверка заканчивается на Exhibit 1

Промежуточное решение сообщает, что соглашение от 1 мая не является признанием ответственности или нарушения. При этом все его обязательства включены в решение так, словно записаны полностью. Соглашение можно было исполнять отдельно в арбитраже или компетентном суде, а House сохранил юрисдикцию до завершения исполнения.

Текст утверждает, что копия приложена как Exhibit 1. В официальном файле пять страниц решения и две страницы приказа. Приложения нет. Отдельного окончательного решения, закрывающего сохранённую юрисдикцию, целевой поиск также не обнаружил.

Значит, публично видно создание механизма исполнения, но не его полный масштаб. Нельзя проверить перечень префиксов, порядок возврата или отзыва, защиту клиентов, сроки и полное встречное предоставление.

Видимые расходы

ARIN получил 350 тысяч долларов на юридические расходы. Платёж Micfo по разделу 8 отсутствующего соглашения должен был исполнить обязанность заявителей. Административные сборы AAA составляли 8 175 долларов, вознаграждение арбитра к 6 мая — 11 985 долларов. Компании солидарно и ARIN несли по половине; ARIN должен был вернуть 587,50 доллара.

Расчёт показывает, кто оплачивал разбирательство. Он не показывает судьбу каждого блока, издержки реальных клиентов или упущенную возможность других участников очереди.

Уголовные факты были установлены позже

Через восемь дней после промежуточного решения федеральное большое жюри предъявило Amir Golestan и Micfo двадцать обвинений в мошенничестве с использованием электронных средств связи. Тогда это были обвинения. В ноябре 2021 года, после начала процесса, Golestan признал вину по всем двадцати пунктам лично и от имени Micfo.

Четвёртый окружной апелляционный суд оставил оба приговора в силе. Опубликованное мнение фиксирует вымышленных Channel Partners и руководителей, мошеннические документы для ARIN, продажи адресов и около 3,3 миллиона долларов прибыли. Оно подтверждает 60 месяцев лишения свободы, примерно 77 тысяч долларов реституции и конфискацию прав на перечисленные адреса и 3,3 миллиона долларов.

Для всей схемы суд указывает приблизительно 1,3 миллиона IPv4-адресов. При описании обвинения появляется около 757 760; ARIN ранее называл около 735 тысяч. Цифры относятся к разным формулировкам и наборам. Объединять их в одно «точное» число нельзя.

Вину признали Golestan и Micfo. Девять арбитражных заявителей таких уголовных признаний не делали. Поздний судебный материал подтверждает сердцевину мошенничества, но не превращает короткое слушание 2018 года в полный приговор по всем утверждениям.

Что было действительно разрешено

Полномочия ARIN вытекали из договоров и работы реестра. Федеральный суд обладал публичной властью решить вопрос о срочной мере. Арбитр действовал на основании согласия сторон. Уголовный суд позднее осуществил суверенную власть наказать и конфисковать.

Победа ARIN не объединила эти источники. Арбитраж позволил удовлетворить договорные требования и исполнять включённые обязательства соглашения. Он не дал реестру общей судебной власти решать собственность, уголовную вину и интересы клиентов во всех спорах IPv4.

Более надёжная альтернатива перенесла бы проверку вперёд: независимое подтверждение компании и полномочий подписанта; конфиденциальная проверка клиентской потребности нейтральным экспертом; заморозка подозрительной заявки или передачи до формирования глубокой зависимости; публичный протокол непрерывности, обжалования и перехода. Реестр выдавал бы узкую запись о том, что проверено, и прямо называл бы непроверенное.

Исследование BTW по проверке сделок IPv4 разделяет признание реестра, корпоративные полномочия, использование BGP, репутацию и юридические ограничения. Та же дисциплина ограничивает вывод здесь. Мошенничество Golestan и Micfo установлено. Договорная победа ARIN установлена. Точные условия, превратившие соглашение в действие реестра, не установлены.

Полное подлинное соглашение, окончательное решение или весь материал ходатайства могли бы изменить вывод. Пока их нет, проверяемый прецедент узок: срочная защита отклонена, договорный спор разрешён без возражений, уголовная вина появилась позднее, а документ, связавший переговоры с ресурсами, не опубликован.

Источники